Юрий Дикий

«Шемаханская царица» Святослава Рихтера

Фрагмент

Полный текст здесь: https://zn.ua/SOCIETY/shemahanskaya_tsaritsa_svyatoslava_rihtera.html

 

Ежедневная игра в четыре руки на фортепиано, вечера поэзии и любительские спектакли, игры-шарады — все это сохранилось в одесских интеллигентских кругах. А у семьи Рихтеров было немало друзей, среди которых были особенно близкие — почти родственники по духу.

Одесские семьи Рихтеров и Завалишиных-Вербицких, по материалам воспоминаний и документам писем С.Рихтера, «буквально не расставались».

«Среди учениц Теофила Даниловича (отца Рихтера. — Ю.Д.) была молодая пианистка, подававшая большие надежды, — Наталья Сергеевна Завалишина, происходившая из славного дворянско-декабристского рода. В замужестве за инженером Диомидом Петровичем Вербицким (потомком фастовских гетманов) она родила сына Виктора. Намного моложе Светика, он, тем не менее, стал его приятелем», — вспоминала дочь Н.Завалишиной — Т.Вербицкая-Кохрихт, ныне доцент ОНГУ им. И.Мечникова. «Сегодня можно с определенной уверенностью предполагать, что Наталья — молодая, стройная, с яркой романтической внешностью, поразила воображение мальчика, подростка, юноши…»

По воспоминаниям друга детства С.Рихтера — Виктора Вербицкого, ныне живущего в Мюнхене, — «Рихтеры, Вербицкие, их приятели наряжались в театральные костюмы, которые мастерили из подручных материалов и остатков «былого величия». Наталья Сергеевна была неотразима в облике загадочной сказочной красавицы. Светик называл ее Шемаханской царицей: она и впрямь сулила немалую опасность всем, кто попадал под ее власть (муж, дети) или ее сумасбродное очарование».

Воспоминания самого Святослава Теофиловича мы обнаруживаем в его «Дневниках»:

«Киев 30/V 1973 г. (На концерте Р.Баршая об исполнении Лондонской симфонии Гайдна).

«С каким удовольствием я опять встретился с этим сочинением, игранным в юности с Наташей Вербицкой в четыре руки!»

«10.IX/1981 слушая запись Альпийской симфонии Р.Штрауса.

Сначала я полюбил симфонию Domestica, которую очень тщательно учил и выучил с моей одесской партнершей Наташей Вербицкой».

Без комментариев приведем переписку С.Р. с Н.Вербицкой, продолжавшуюся несколько лет и публикуемую впервые с согласия семьи Вербицких-Кохрихт:

1.12.1972 года.

Дорогая Наташа! Наконец вернулся домой (отсутствовал я пять месяцев) и нашел Ваши два письма. Спасибо. Вы интересуетесь, где я за это время был; можно сказать, «где я только не был!» —

Главным образом в Европе: Австрии, Италии, во Франции. Как всегда много играл и записывался на пластинки. Как только достану, пришлю Вам пластинки. Хорошо? Я также часто вспоминаю время в Одессе и нашу игру в четыре руки. Помните, как мы прилежно учили «Домашнюю симфонию» Рихарда Штрауса? Это была действительно трудная работа, но результат получился очень хороший.

Представьте, мне не пришлось ни одного разу услышать эту симфонию в оркестре, — слышал я на пластинке его «Альпийскую симфонию», которая тоже мне очень нравится.

Буду ждать Вашего письма — пока никуда в ближайшее время не уезжаю надолго.

Желаю Вам здоровья и здоровья. Постарайтесь.

Привет Вашим близким

Целую

Ваш Светик.

Без даты.

Дорогая Наташа!

Слушал сегодня в записи первый — фа мажорный квартет Бетховена, который давно-давно играл с Вами в четыре руки (исполнение Лейпцигским квартетом оказалось не слишком хорошим, но квартет конечно чудный…) Давно от Вас не было вестей. Как Ваше здоровье? Я болел дважды гриппом, теперь слабый, но скоро начну концертировать. Шлю Вам мои самые хорошие пожелания. Ваш Светик.

22/10/71

Милая Наташа!

Вернулся в Москву и вскоре получил Ваше письмо, чему очень обрадовался. Спасибо. После моей интересной, бурной и трудобогатой поездки я был подвержен нападению смен московской погоды и непогоды. Результат: я опять лежу в постели, тому виной мое головокружение или — по интеллигентному — лабиринтит — очень интересное состояние.

Мне совсем не нравится, что Вы болеете сердцем, Вам следует заниматься дыханием по йогам, это абсолютно во всех случаях помогает, надо только правильно это делать и с большим терпением. Пожалуйста, Наташа, займитесь этим, и все у Вас станет лучше. Этим летом я несколько раз был в Мюнхене и думал, что вдруг встречу Витю (Виктора Вербицкого. — Ю.Д.) и узнаю его? Прошло ведь 30 лет с тех пор как мы в последний раз виделись.

У меня сейчас в планах опять большая поездка в Италию и Германию (может быть, и в Англию); она, правда, по моей болезни слегка отложена, но в принципе, должна состояться, так что до нового года меня, вероятно, не будет в Москве. Если Таня (Татьяна Вербицкая — Ю.Д.) меня еще застанет — буду очень рад ее видеть.

Шлю Вам мои самые хорошие пожелания и сердечный привет.

Целую. Ваш Светик.

… До самой смерти его «Шемаханской царицы» в 1983 году сохранялась их теплая переписка, на открытках и фотографиях, заполненных воспоминаниями.

Татьяна Вербицкая после смерти матери предприняла попытку встретится с С.Рихтером на Декабрьских вечерах (при содействии Н.Журавлевой, сообщившей ему, что в зале дочь «Шемаханской царицы»). Несмотря на его радостное согласие, встреча так и не состоялась… Рихтер почему-то после концерта уехал!

Не состоялись и многие другие встречи С.Т.Рихтера с друзьями его одесского детства, которых он не мог просто вычеркнуть из своих воспоминаний.

Прошло пять лет после смерти «Шемаханской царицы». Новогодний вечер в рихтеровской квартире на Большой Бронной, 2/6 в Москве остался в воспоминаниях многих его участников как бал, в котором «все фантастично». Сам Рихтер явился инициатором — автором развернутого сценария, в котором неожиданно обнаруживаются ростки из его детства и юности.

Валентина Чемберджи пространно описывает все перипетии этого вечера, в том числе и фрагмент, названный самим Рихтером «Шемаханская царица»:

«В час ночи Владимир Зива объявил номер «Шемаханская царица». Все расселись — кто на полу, кто на стульях, стоявших вдоль стен. Темнозор и Сашими, держа занавес за его края, опустились на колени, открылась сцена, и зрители зааплодировали представившемуся зрелищу.

Сцена обозначена зеленым ковром на стене и ковром на полу. На фоне задника — в шальварах, с обнаженным животом, в шелках, драгоценных камнях, искусно причесанная — Шемаханская царица».

Фантазией 73-летнего музыканта в праздничную новогоднюю ночь был воссоздан образ сказочной царицы — отблеск впечатлений и привязанностей юности, мало кому известных.

«У ее ног полулежат две прекрасные одалиски, сидит неподвижно, скрестив ноги, третья. За роялем Василий Лобанов, с присущей ему способностью с первых же звуков захватить публику, начинает играть волшебную музыку Римского-Корсакова. Запела знаменитую арию Елена Брылева».

Происшедшее далее на новогоднем балу 1988 года можно объяснить только мистикой, потусторонним знаком близкого и далекого Рихтеру человека, сказочной «Шемаханской царицы»:

«…Как это часто бывает, невозможно рассчитать все заранее — стеклянные плошки, в которых стояли свечи, в том числе и на пюпитре рояля, стали с треском лопаться, осколки полетели в рояль, одалисок, в царицу. Но не шелохнулись одалиски, не шелохнулся пианист, звенел и переливался серебристый голос певицы, — лишь легкое замешательство прошелестело в зале, чтобы тут же исчезнуть».

…Фестиваль «Рихтерфест-2005», открывшийся в Одессе 11 марта большим концертом в зале Одесской филармонии, собрал мастеров искусств Украины, гостей из России. Вел его тележурналист Ю.Макаров. Вечер стал началом праздников, которые прошли по городам Украины, собирая заинтересованных слушателей-почитателей великого мастера. День рождения Святослава Рихтера 20 марта был отмечен концертом хоровой музыки в реформатской церкви Одессы выступлением муниципального камерного хора г.Кировограда под управлением заслуженного деятеля искусств Украины Юрия Любовича. Коллектив с большим успехом провел концерты фестиваля в зале Одесской филармонии и в г.Измаиле. А пианисты профессора — народный артист России Дмитрий Башкиров, Борис Блох и Юрий Дикий дали клавирабенды в филармонии, где в 30-е годы Рихтер работал концертмейстером. Их выступления продолжились в Москве, Киеве, Николаеве, Кировограде, Умани, Измаиле и др. городах Украины.

В столице Украины состоялись также памятные вечера, организованные посольством РФ и посольством ФРГ в Украине. Заключительный концерт фестиваля «Рихтерфест» прошел 21 июня в Национальной академии музыки Украины.

Сожаление можно выразить лишь в адрес национальных СМИ, очередной раз почти не заметивших 90-летие нашего великого земляка Святослава Рихтера. Но мы не теряем надежды, что и его скульптура, и фестиваль «Рихтерфест» естественным образом станут частью нашей современной культуры.

-----------------------

* Валентина Чемберджи — филолог и переводчик, автор книг и статей о С.Рихтере, сопровождавшая его в длительных концертных поездках по стране.

 

 

Воспоминания Рене Мартена о Рихтере:

 

 

http://musicseasons.org/rene-marten-chelovek-festival/


14.09.2015

Инга Каретникова

Пианист Святослав Рихтер

 

https://www.kommersant.ru/doc/2804949

 

"Это мой любимый натюрморт, — сказал Рихтер, указывая на картину с черными небольшими вазами, одна рядом с другой, с одинаковыми вывернутыми наружу ослепительно белыми горлышками.— Он как портрет гарлемских регентов в черных камзолах с белыми ломкими воротниками". Его сравнение меня восхитило больше, чем сам натюрморт Димы Краснопевцева, чьи работы были развешаны в рихтеровской квартире. Выставка была устроена здесь, так как официально Диму не выставляли — "формалист". Ирина Антонова привела меня сюда, она и Рихтер были близкими друзьями.

Он переходил от одной картины к другой — высокий, подвижный, с редкими рыжеватыми волосми. Когда говорил, приветливо раскидывал руки. Меня поразил размах этих движений — столько энергии, свободы, неожиданных поворотов и вдруг остановок — пауз, как в его фортепьянной игре. Он владел пространством. "Посмотрите, он властный и одновременно доброжелательный,— шепнула мне Ирина.— В нем нет ни зависти, ни злости. Совершенно солнечная душа. Недаром друзья называют его Свет". Я тогда это запомнила; какое хорошее сокращение от Святослава.

Он показал свою небольшую коллекцию картин: Фальк, Кокошка, Бакст. Два рояля и картины давали характер большому пространству квартиры. Ни персидских ковров, ни зеркального паркета, ни особых штор, ни красивого стекла. Только где-то вдруг изящный столик рококо, как будто случайно забрел от певицы Нины Дорлиак из квартиры рядом.

Я часто видела Рихтера в музее, который он считал своим вторым домом,— ходил по залам, иногда подолгу сидел у каких-то картин, иногда рисовал там. Но самое прекрасное было, когда он там играл для музейных сотрудников и приглашенных гостей. Вечером, когда музей закрывался для посетителей, рояль подкатывали к картине, которую он выбирал. Иногда он выступал с Ниной Дорлиак. Она пела. Рихтер называл ее голос ангельским. Может быть, это так и было, но я всегда ждала, когда будет звучать только его аккомпанемент.

В день концерта, утром, я видела его рисующим в одном из залов. Движения его большой руки были беглы, ритмичны. Как хорошо было знать, что вечером будет его концерт! Как приятно было ждать!

 

Рихтер вошел в зал, сел за рояль, поправил свои манжеты, чуть подвинул стул. Все замерли. Наступила длинная пауза, я знала, что он считает до тридцати. Он сидел неподвижно. Потом он заиграл. Это была си-бемоль-мажорная соната Шуберта. Так играть мог только Рихтер! Он как будто приоткрывал занавес в совершенно другой, и я не боюсь этого слова, божественный мир, недоступный в обычные моменты жизни.