Газетные статьи

 

1940-60-е годы

Г.Г.Нейгауз.  "Святослав Рихтер". "Советское искусство", 1946, 11 января.

Сталинская премия: Правда, 1950, 8 марта.

Сталинская премия: Известия, 1950, 8 марта.

 

Г.Г.НЕЙГАУЗ. Интервью после концерта Рихтера в БЗК 9.06.60. "Известия", 11.06.60.


Газетные статьи

 

1970-е годы

В.Горностаева. Святослав Рихтер«Советская культура», 1973, 23 января.

В.Горностаева. Звучит музыка Моцарта. «Советская культура», 1975, 23 мая.

В.Балашов. «Вдохновенный наставник». «Советская культура», 1977,№62.

Цыпин. Баховские программы Святослава Рихтера. «Советская культура», 1978, 28 марта.

Н.Мишина. "Повторить вдохновенье". "Правда", 1978, 16 мая.

Я.Мильштейн. «Советская культура», «Играет Рихтер». 1978, 24 октября.

Ф.Исаев. О Рихтере-человеке. «Советская культура», 1978, 3 ноября.

Л.Крылова. «Святослав Рихтер играет Баха». «Советская Киргизия», 24 мая 1979.

Н.Лазарева. «Играл Рихтер!», «Московский комсомолец», 21 июня 1979.

Фотография. "Советская культура", 1979, 8 июля

 

Святослав Рихтер на родине Моцарта. «Советская культура», 1979, 4 декабря.


 

В.Горностаева. Звучит музыка Моцарта. «Советская культура», 1975, 23 мая.


 

Балашов В. "Вдохновенный наставник". "Советская культура", 1977, № 62





Ф.Исаев.

«Советская культура», 1978, 3 ноября.

 

О Рихтере-человеке

 

Легкая музыка, вокально-инструментальные ансамбли сегодня заполняют не только свободное, но частью и рабочее время миллионов людей, особенно молодежи. Одни видят в новом явлении растущую тягу к прекрасному, другие – падение вкуса. Не будем погружаться в дискуссию об этой тонкой й сложной проблеме. Нам важно другое. Параллельно с этим процессом происходит и другой, менее шумный, но не менее мощный. Ровно, стойко, без малейших спадов и колебаний растет интерес к музыке серьезной. Масса людей, самых разных по всем социальным, образовательным и прочим признакам, жадно тянется к симфонии, фортепианному или скрипичному концерту, к опере, к строгому хоровому пению.

 

Об этом говорит, в частности, громадный интерес, с каким телезрители встречают фильмы и передачи, посвященные выдающимся композиторам, дирижерам и музыкантам нашего времени. Искусство Дмитрия Шостаковича, Георгия Свиридова, Евгения Мравинского, Эмиля Гилельса, Леонида Когана благодаря Центральному телевидению стало ныне достоянием миллионов.

В конце прошлого года мы с большим интересом знакомились с циклом фильмов творческого объединения «Экран» под общим названием «Искусство Святослава Рихтера». Чем глубже раскрывалось перед нами творчество великого музыканта великой Страны, тем больше хотелось узнать о нем самом, о Рихтере-человеке. И вот, как бы идя навстречу зрительскому зову, телевидение предложило нам новый, пятый фильм. Он и называется уже несколько по- другому – «Хроники Святослава Рихтера».

 

– Мы с уверенностью можем сказать,– говорил перед премьерой режиссер Святослав Чекин, – что сняли Святослава Рихтера таким, каков он и есть в действительной жизни, – удивительно обаятельный, остроумный и, несмотря на бытующую легенду о его неприступности и отчужденности, удивительно веселый и контактный.

 

Смелое заявление! Но в данном случае оно оправданно. Режиссер вместе со сценаристом Андреем Золотовым, оператором Николаем Москвитиным и звукооператором Жанной Гисцевой, думается, своей цели добились. Рихтер раскрылся перед нами именно таким, каким они и хотели его показать, – обаятельным и остроумным, веселым и контактным. И в рассказах Евгения Мравинского, Артура Рубинштейна, Глена Гулда, Дитриха Фишер-Дискау, Кирилла Кондрашина, Ренато Гуттузо, Вана Клиберна. И, главное, в той жизни, которую он за этот вечер прожил вместе с нами, мы – дома, а он – на экране. От первых выступлений, первых побед и высокой награды до сегодняшних высот мастерства и славы. Можно лишь добавить, что Рихтер открылся перед нами еще и как человек мудрый, ясно сознающий место большого искусства в нашей жизни.

Наверное, в этом сознании и упрятана пружина его подвижнического труда.

 

Ф.Исаев




 

"Советская культура", 1979, 8 июля



Программа концерта:

27/11/79 – Зальцбург. Mozarteum. Großer Saal.

 

SCHUBERT

Piano Sonata No.15 in C, D.840

 

––––––––––––––––

 

PROKOFIEV

Piano Piece – Legende, Op.12/6

 

Vision Fugitive, Op.22/3 – Allegretto

Vision Fugitive, Op.22/4 – Animato

Vision Fugitive, Op.22/5 – Molto giocoso

Vision Fugitive, Op.22/6 – Con eleganza

Vision Fugitive, Op.22/8 – Commodo

Vision Fugitive, Op.22/9 – Allegretto tranquillo

Vision Fugitive, Op.22/11 – Con vivacita

Vision Fugitive, Op.22/14 – Feroce

Vision Fugitive, Op.22/15 – Inquieto

Vision Fugitive, Op.22/18 – Con una dolce lentezza

 

Piano Piece – Danza, Op.32/1

Piano Piece – Waltz, Op.32/4

 

Piano Piece – The Quarrel, Op.102/3

Piano Piece – Gavotte, Op.95/2

Piano Piece – Autumn Fairy, Op.97/3

Piano Piece – Orientalia, Op.97/6

Piano Piece – Waltz of Cinderella and the Prince, Op.102/1

 

[RACHMANINOFF

Prelude in g–sharp, Op.32/12

 

DEBUSSY

 

Preludes, Book I – No.11 – La danse de Puck]



 

 

Газетные статьи

 

1980-е годы

«В минуту отдыха». Фото А.Саакова. «Литературная газета», 1980, 20 февраля.

 

Я.Мильштейн. «Играет Рихтер». «Советская культура», 1981, 15 мая.

А.Золотов. «Созидание музыки». «Правда», 1981, 21 августа.

Я.Мильштейн. «Картины самой жизни». «Советская культура», 1981, 29 сентября.

 

И.Кадобнова, В.Усачева. «Репетирует Святослав Рихтер»Советская культура», 1982, 23 июля.

 

Традиционный фестиваль. «Правда», 1982, 5 августа.

Рассказывает Рихтер. "Говорит и показывает Москва", 1982, 15 сентября.

Музыку предваряет слово. "Вечерняя Москва", 23 сентября, 1982.

 

«Праздничный фотоконцерт». «Советская культура», 1983, 8 марта.

М.Сосницкая. «В заповедной зоне души»Советская культура», 1983, 29 марта

В.Колосова. «Первые аккорды»Советская культура», 1983, 4 июня

В.Мнацаканов. «Играет Рихтер». «Знамя юности». 1983, 6 июля.

Г.Цыпин. «Гармония и простота». "Советская культура", 1983, 20 сентября.

 

Минский оркестр на «Декабрьских вечерах». «Вечерний Минск», 1984, 10 января.

А.Золотов. «Концерт для дружеского круга». «Советская культура», 1984, 20 марта

 

Г.Цыпин. «Феномен Рихтера». «Советская культура», 1985, 19 марта.

Г.Кухарский. «Слушая Святослава Рихтера». «Известия», 1985, 19 марта.

Н.Коренева. «Музыка высокой правда». «Комсомольская правда», 1985, 20 марта

 

С.Бестужева. «Разговор сердец». Советская культура", 1986, 1 января.

Д.Алексеев. «Кульминация». Советская культура", 1986, 2 января.

«КОРРЬЕРЕ ДЕЛЛА СЕРА», Милан. «Неистовый Святослав Рихтер». «За рубежом», 1986, №22.

М.Бялик. «В сияющей ночи». «Вечерний Ленинград», 1986, 22 июля.

А.Светозаров. «Щедрость». "Московские новости", 1986, 7 декабря

 

«Святослав Рихтер». «Труд», 1987, 1 февраля.

Рихтер беседует с молодыми музыкантами. Фото. Советская культура», 1987, 1 сентября.

 

 В.Чемберджи. «…Каждый день нашей жизни»Советская культура», 1988, 1 января.

И.Алексеева. «Играет Святослав Рихтер». «Советская культура», 1988, 3 сентября.

Япония. «Браво, Рихтер!». «Советская культура», 1988, 7 октября.







 

Традиционный фестиваль. «Правда», 1982, 5 августа.








 

"Советская культура", 20 сентября 1983 г.


 

"Вечерний Минск", 1984, 10 января.









 

"Московские новости", 1986, 7 декабря









 

 

 

Газетные статьи

 

1990-е годы

С.Севанский. Святославу Рихтеру. «Советская культура», 1990, 26 мая.

В. Генде-Роте. «Советская культура», 1990, 4 августа.

Лев Наумов. «Как младенец на руках Мадонны». «Советская культура», 1991, 18 мая.

А.Золотов. Святослав Рихтер играет, и это счастье. 1991, 2 мая.

Н.Срижак. Святослав Рихтер: Анданте состенуто. «Смена», Ленинград, 7 мая 1991.

 

С.Кондрашов. Однажды с Рихтером в Нью-Йорке. "Известия", 1997, 7 августа.



 

"Советская культура", 1990, 4 августа.

В.Генде-Роте




Программы концертов:

 

29/04/91 – Ленинград. Эрмитажный театр. Посвящается памяти Анны Ахматовой (100 лет со дня рождения).

Благотворительный концерт в пользу музея Анны Ахматовой.

 

BACH

English Suite No.1 in A, BWV 806

English Suite No.3 in g, BWV 808

French Suite No.6 in E, BWV 817

–––––

BEETHOVEN

Piano Sonata No.32 in c, Op.111

 

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

 

30/04/91 – Ленинград. Филармония имени Шостаковича. Малый зал филармонии им. Глинки.

 

BACH

English Suite No.1 in A, BWV 806

English Suite No.3 in g, BWV 808

–––––

English Suite No.4 in F, BWV 809

English Suite No.6 in d, BWV 811

 

 


 

Станислав Кондрашов.

"Известия" от 7 августа 1997 года.

 

Однажды с Рихтером в Нью-Йорке.

 

Два майских дня в Нью-Йорке 1965 года я, тогда корреспондент «Известий», видел и слышал Святослава Рихтера, записав по свежим следам свои впечатления. Прошло много лет, и много раз я испытывал магнетизм великого музыканта и великой личности, которую можно определить словами Фета о Тютчеве: «Вот наш патент на благородство». Сейчас, когда Рихтера не стало, разыскал старую запись и подумал, что, может быть, и эти мимолетные штрихи к портрету будут небезынтересны для читателя.

 

19 мая к семи вечера в советское представительство при ООН пригласили послов, дипломатов, нью-йоркскую изысканную публику, представительский рояль настроили, запросив – под Рихтера – дополнительные ассигнования, в середине зала для приемов по обе стороны от рояля расставили кресла. Но в зал пока не пускали, смокинги и длинные платья дам заполнили «предбанник».

Пришел Теннеси Уильямс, странный, ироничный. Заглянул Леопольд Стоковский, седой, подтянутый, элегантный маэстро, в ботинках на высоком каблуке, с серыми замшевыми перчатками в руках. Заглянул и быстро ушел – торопился на репетицию. А Рихтера все не было - его появление хотели оттянуть до появления постпреда Николая Трофимовича Федоренко, занятого на Совете Безопасности. Наконец, не дождавшись Федороенко, послали машину за Рихтером в отель и запустили гостей в зал.

 

И вот зам. постпреда Платон Дмитриевич Морозов по-английски: «Высокочтимые гости, я имею честь представить вам величайшего артиста Советского Союза Святослава Рихтера…»

Морозов и еще один дипломат распахнули створки дверей, стремительно вышел Рихтер, наотмашь поклонился в одну сторону, наотмашь – в другую, окинул взглядом рояль и, напружинившись, стремительно поднял и укрепил крышку. Сел на стеганную кожей скамейку, как бы вытер руку и пальцами, словно полусогнутыми в кулак, извлек первые крохотные звуки.

 

После поклонов публика для него не существовала, он ушел в музыку и вел себя как совершенно одинокий человек. То склонялся над клавиатурой, то выпрямлялся, плечи и фигура гибко ходили, массивный голый череп с отвесным лбом нависал над коротким прямым носом, над глубоко сидящими маленькими глазами. По лицу, подвижному как руки, проходила то боль, то гримаса недоумения, то вдруг, высоко вскинувшись, он раскрывал рот и медленно закрывал его, как рыба на суше, пару раз даже проборматывал что-то.

Перенесясь в другой мир, он передавал его нам, - кому сотую часть, кому десятую, пятую, вторую, и лишь себе – весь. Не знаю, сколько досталось мне. Но и от малой части было так радостно и так горько и думалось: ведь все и про все давно сказано, высоко и прекрасно, даже про Совет Безопасности, обсуждавший в тот вечер интервенцию в Доминиканскую Республику. Все сказано, а мы все только дробим. И лишь гений из дробностей, мелкостей и суеты создает целое и гармоничное, и вот он, Рихтер, послан нам, чтобы напомнить об этом…

 

Всякий раз, кончив играть и откинув руки назад, он вставал, кланялся наотмашь в обе стороны и уходил в распахнутую перед ним дверцу, и снова выходил на аплодисменты. Дипломаты хлопали дружно, но и с оглядкой, «браво» не очень уверенно прозвучало за моей спиной.

Двинулись в другую сторону – к бару и столам. Он появился минут через десять, щурился на похвалы и как-то странно улыбался и колебался. Между гением и безумством – лишь неуловимая грань. Я хотел примерить на нем эту мысль. Он лишь малой частью показывал себя нам, незнакомым людям.

 

Оставив доминиканскую проблему в ооновском небоскребе, пришел Федороенко и сразу же предложил тост за гения, которого даже щедрый на таланты советский народ рождает редко. Пока тост говорился и переводился, гений непроизвольно отодвигался от Федоренко, льня к стене. Я оказался рядом и смотрел сбоку и сзади на его череп, отделенный почти безбровой дугой от носа и глаз, на его мешковатый, тяжелый, видать отечественный фрак, непомерно широкий в плечах (должно быть, для свободы рук), и на скрещенные сзади ладони. Они были красные и широкие (кто-то сказал: как у сталевара), пальцы не то что толстые, но и не тонкие, шевелились. Он рдел и неподдельно смущался, а когда тост был произнесен, обнаружилось, что у него нет стакана, и стоявшая рядом американка передала ему свой, полуотпитый, и он поднял его, подержал и вернул гостье.

Теннеси Уильямс говорил ему, что не слышал ничего подобного. Представлялись дипломаты, а он опять прищуривался и улыбался смущенно, не зная языка и, видимо, не имея охоты разговаривать.

 

Потом подошел и мой черед познакомиться. Рихтер-таки достиг стенки и стоял, прислонившись к ней, с тарелкой, нахваливая пищу. Теперь я видел его спереди. Манишка была голубоватой, без всякого лоска, а белый галстук плохо завязан.

Я спросил, как показалась ему на этих гастролях, первых после 1960 года, Америка. «Милее и симпатичнее» - ответил он.

Помимо музыки, самое сильное его увлечение – живопись. Он ходит по нью-йоркским картинным галереям: Метрополитен-музей, Фрик-гэлери, Гугенхейм. Объяснил, что смотрит за раз лишь пять-шесть картин, зато основательно. Что больше всего нравится в Метрополитен? «Трудно сказать, там много хорошего… Но… Пожалуй, я вам отвечу – «Вид Толедо» Эль Греко. И «Титус» Рембранта там чудесный., ранний Рафаэль, Тициан».

Его антрепренерша Диза Арамовна объяснила, что и в отеле «Стэнхоуп» на Пятой авеню Рихтер остановился, потому что это напротив Метрополитен и рядом с думя другими галереями. Раза по три в день навещает их на полчаса.

 

Позднее, приехав с Сашей Дружининым в отель, на десятом этаже «Стенхоупа» мы застали нового Рихтера. Диза Арамовна собирала «Славочку» на пргулку. Славочка успел сбросить фрак и был в брюках и темно-синей, навыпуск, рубашке. Д.А. заставила его надеть летнее пальтецо, и теперь они разыскивали кепку.

За 50-летним Славочкой нужен был присмотр, как за ребенком. Пестрая спортивная кепка была наконец найдена на полу. И, водрузив ее на свой череп, Славочкак исчез в одиннадцатом часу вечера под слегка накрапывающем дождем…

На следующий день они уезжали в Кливленд. «Для всех мы уезжаем сегодня вечером», - пояснила нам накануне Д.А.

 

Приехав назавтра, чтобы вернуть вырезки из американских газет, которыми нас снабдила Диза Арамовна, мы поймали в холле отеля лишь Энтони, молодого, рыжего, говорящего по-русски англичанина, который присоединился к ним в Лондоне как переводчик. Он сообщил, что Рихтер «гуляет» и что Д.А. тоже где-то пропала. И лишь за час до отправления поезда мне удалось немного поговорить с Рихтером, пока Д.А. наливала ему апельсиновый сок из большой консервной банки. Без желания щегольнуть афоризмом, полуизвинительно, с той же улыбкой, сопровождавшейся мягким жестом руки, Рихтер разъяснил: «Мои интервью – мои концерты».

Ознакомившись с рецензиями, я сказал, что большинство критиков считает, что Рихтер снйчас более велик, чем когда-либо, но некоторые, например из «Нью-Йорк таймс», пишут, что это не тот Рихтер и даже вообще не Рихтер. Что он думает на этот счет?. Он ответил, что иногда выступает иногда более удачно, иногда менее удачно. Что сейчас он в лучшей форме, чем в первые американские гастроли. А вообще восприятие музыки индивидуально, зависит от настроения.

 

Я попросил его порекомендовать какие-либо из его американских записей, но Рихтер устыжено замахал руками. Записи, сделанные в прошлые гастроли (название фирмы он не помнил), - «это позор моей жизни».

«Я был болен, без моего разрешения они выпустили пять пластинок и продают до сих пор».

Д.А. подтвердила, что два-три года Рихтер больно переживал эти «отвратительные записи», но наше Министерство культуры не захотело «конфликтовать» с американцами.

Об Америке он вообще говорил хорошо. «Хорошие приятные люди, но ведь с плохими я и не собираюсь встречаться. Музыкальная аудитория похожа на нашу…»

 

Нужно было ехать. Чемоданы уже вынесли. Такси уже ждало внизу. Присели по русскому обычаю на дорогу. Напоследок Д.А. и Энтони искали мелкие купюры: четыре доллара горничной, четыре – еще кому-то, по два – лифтерам и т.д. Рихтер вынул пятидесятидолларовую бумажку и предложи не мелочиться – пусть сами разделят. Д.А. шикнула на него, он одумался – раздерутся.

Внизу, разменяв деньги у клерка, Д.А. раздавала чаевые. Славочка прощался с лифтерами за руку. Портье держал раскрытой дверцу такси. Усевшись в автомобиль, великий человек помахал мне рукой и, поворачиваясь лицом к заднему стеклу, снова махал, пока таксист выбирался на середину Пятой авеню, Д.А. тоже махала, и я, конечно, махал им вслед. Лишь англичанин Энтони не оборачивался, устав от русских провожаний.

 

Станислав КОНДРАШОВ,

«Известия».