1995

 

  1. М.Игнатьева. «Один за всех и все за одного. Бородинцы». «Культура», 21/01/95.
  2. «И снова – Нижний Новгород». «Культура», 21/01/95.
  3. К.Пульсон. «Человек в кадре». «Культура», 21/01/95, стр.8.
  4. В.Ашкенази. «От музыки не отдыхаю» (фрагмент) Беседу вела Н.Маркарян. «Культура», 28/01/95.
  5. Б.Иванов. «В опере лавров не стяжал» (фрагмент). Беседу вела Т.Петренко. «Культура», 04/02/95.
  6. «Двенадцать дней со Скрябиным». «Известия», 09/02/95.
  7. С.Фрейндлих. «Портрет пианиста». «Культура», 18/02/95.
  8. В.Иванова. «Состязание. Кино и ТВ» (фрагмент). «Культура», 11/03/95.
  9. А.Золотов. "Святослав Великий". "Известия", 18/03/95.
  10. А.Золотов. «Святослав Великий». «Известия», 18/03/95.
  11. Фото А.Ахломова. «Святославу Рихтеру – 80!». «Литературная газета», 22/03/95.
  12. «Мадрид такого успеха не знал». «Культура», 25/03/95.
  13. А.Краснощеков. «Послов стало больше». «Культура», 08/04/95.
  14. Н.Фохт. Кому Рихтер доверил свою коллекцию.  "Известия", 16/08/95.
  15. И.Щеголев. «Рихтер все еще нездоров». «Культура», 09/09/95.
  16. И.Медведева. «Фонд Рихтера собирает звезд». «Правда», 13/09/95.
  17. И.Медведева. «Встречи в декабре». «Правда», 06/12/95.
  18. «Юбилейные приношения». «Культура», 09/12/95.
  19. Г.Меликянц. «В финале года по традиции – «Декабрьские вечера»».  "Известия", 28/12/95.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 








 "Известия", 18/03/85.

СВЯТОСЛАВ ВЕЛИКИЙ

Андрей ЗОЛОТОВ, заслуженный деятель искусств России

С искусством Святослава Рихтера связаны многие годы нашей жизни в музыке. Рихтер - один из тех великих русских артистов, кто сумел стать частью нашей внутренней жизни, вовсе не устремляясь к этому специально. Пианист еще раз продемонстрировал это в недавнем концерте в Падуе, близ Венеции.

...Я все еще пребываю под впечатлением недавнего, кажется, - 24 декабря прошлого года - концерта Святослава Рихтера в итальянском городе Падуя, близ Венеции.

Падуанская капелла Дельи Скровеньи уже более 6ОО лет несет в себе божественной силы фрески Джотто, любовью раздвигающие пространство маленького строения до почти осязаемой, "архитектурной" всеобщности бытия.

Падуанский концерт Рихтера /соната Гайдна, соната Вебера - третья, четыре баллады Шопена/ показался в тот вечер такой же - божественной романтической силы - росписью на исторических стенах пребывающего в волнах вечности живого города...

Я оказался в зале задолго до начала концерта /явился с вокзала/; публика собиралась неспешно, и в какой-то миг, забыв, что еще далеко до назначенного часа свидания с "Музыкой от Рихтера", я горько удивился: "Неужели будут свободные кресла?"

Как я ошибся! Уже через несколько минут зал был полон, а еще через несколько минут были заняты все ступени, и сплошные человеческие "вертикали" выросли вдоль стен. Зал затих. "Затих" свет люстр. Вышел Рихтер.

Степенно приблизился он к роялю. Поклонился публике. Сел. И тут мгновенно кончилось одно время и началось другое. Вдруг изменился ход времени, его звуколик.

Это у Николая Клюева есть такая строка: "Я видел звука лик"...

Звуки рихтеровского рояля и вправду, кажется, видят нас, говорят с нами, но еще прежде - между собой, и в состоянии абсолютной свободы; совершенной простоты; завораживающего волнения. Будто и нет рояля. Будто не ему обязаны своим рождением все видящие звуки, причастные к счастливой тайне истины.

Глен Гульд, великий пианист, рассуждая однажды о Рихтере для фильма "Хроники Святослава Рихтера", отметил его спонтанность, граничащую с импровизационностью, его способность как бы минуя инструмент, создать иллюзию непосредственного контакта между своей личностью и слушателем: "В этот момент я понимал, что слушаю одного из самых мощных коммуникаторов нашего времени"...

С искусством Святослава Рихтера связаны многие годы нашей жизни в музыке. Рихтер - один из тех поистине великих русских артистов, что сумели стать частью нашей внутренней жизни, вовсе не устремляясь к этому специально, не стремясь воздействовать на нас какими-то особыми приемами, не претендуя на нашу жизнь.

Его жизнь в музыке длится уже много десятилетий. Он родился 20 марта 1915 года /в Житомире/, и легко подсчитать, что это было ровно 8О лет назад. В 1945 году Святослав Рихтер /наряду с Виктором Мержановым/ стал победителем Всесоюзного конкурса музыкантов-исполнителей в Москве. С тех пор, уже целых полвека длится широкая, с какого-то времени и вовсе мировая, концертная жизнь великого музыканта.

Я бы сблизил это рихтеровское служение музыки и людям с каким-то священным служением. Его концерты - это и есть его жизнь. В Падуе Рихтер сказал мне, что сыграл в 1994 году 6О концертов, и посетовал, что это меньше обычного.

60 концертов, 12 месяцев. Стало быть, 5 концертов в месяц. Каждую неделю - концерт. И какой!

Рихтер играет повсюду. Играет в больших и маленьких городах. Играет там, где ему хочется играть. Он просто ходит по земле и играет.

Этот образ странника, скитальца, воплощенный Шубертом в его фортепьянные фантазии "Скиталец", кажется близок Рихтеру не только как пианисту, но и как человеку.

Рихтер - это воплощенное благородство, деликатность, художественная мудрость и невероятный темперамент. Темперамент и такт. Вот человек, который может все в своем искусстве, и который строг к самому себе, как мало кто другой.

Иногда мне кажется, что Рихтер - это "летучий голландец", и не потому только, что он много передвигается по миру, часто неуловим. Но потому, прежде всего, что его внутренний романтизм - да, это великий романтик ХХ столетия, отнюдь не романтического - его внутренний романтизм позволяет ему относиться ко всем тяготам жизни как подлинному олимпийцу, а ко всему истинно человеческому в окружающем нас мире как к самому драгоценному и бесконечно близкому ему лично.

Одна замечательная, на мой взгляд, рихтеровская особенность в том, что автора и его музыку он чувствует глубоко и возвышенно.

Глубокое и возвышенное - разные категории. Но вертикаль, что соединяет возвышенное и глубокое - собственно, и есть Святослав Рихтер, - как художественное явление, как "пианист века", как русский артист.

Для меня Святослав Рихтер - это еще и воплощение "объективного искусства". Понятно, что искусство всегда субъективно. Но Рихтер сродни природе, и оттого объективен. В нем живет истина.

Не случайно уже сегодня отмечаем мы мощное и благотворное влияние Святослава Рихтера на новое поколение музыкантов. Они существуют в реальной атмосфере искусства своего времени, но лучшие из них, нравственно талантливые существуют под знаком Рихтера, обретают себя в эпоху Рихтера. Это знаменательно.

...Через несколько дней после концерта в Падуе Святослав Рихтер отправился на гастроли в Испанию, Португалию. 17 марта в Бонне президент ФРГ вручил ему высшую награду своей страны - "Большой Крест за заслуги со звездой". 18 марта Рихтер играет свой очередной концерт близ Бонна в старом концертном зале "Банхоф-Роландсек" /это и в самом деле старый вокзал на берегу Рейна, в котором давно уже сложилась, а в последние десятилетия восстановилась и упрочилась - благодаря директору зала Иоханнесу Васмуту - традиция устраивать концерты и художественные выставки/. В программе сочинения Гайдна /первое отделение/ и Макса Регера /второе отделение/.

Рихтер играет! Что может быть для нас радостнее.

В концертах Рихтера мы ощущаем себя счастливыми, свободными людьми, дышащими в полную силу своих легких.

В апреле он будет играть в Мариинском театре Санкт-Петербурга - концерт памяти Евгения Александровича Мравинского.

И потом мы услышим его в Москве...

 





"Известия", 16/08/95.

 

Кому Рихтер доверил свою коллекцию

Николай ФОХТ

За кулисами

С большим недоверием в народе относятся к слову "запасник". Во-первых, потому, что там скрывают от взора разное искусство, которое, как многие продолжают считать, принадлежит народу. Во-вторых, по аналогии с овощебазами там все должно портиться. В-третьих - из "хранилищ" и "запасников" легко украсть. Недавнее громкое дело с подменой настоящего Флоренского копией в питерском Русском музее подтвердило тревоги: живопись, графика, а также антиквариат - в опасности!

Говорят, прошли те времена, когда коллекционеры сдавали свои сокровища в музеи на хранение - в целях безопасности. Собрание целиком или частями переправляется за границу, где выставляется на аукционы, а то и торгуется на различных монмартах Европы и Америки. Вырученные деньги вкладываются в банк (разумеется, не отечественный), что приносит дивиденды. Купюры - хоть они в каком-то смысле графика, но далеко не произведения искусства - надежно предохраняют от краж малопрофессиональных отечественных воришек и от порчи в хранилищах.

Но есть в Москве совершенно феноменальный музей - эдакий вызов крайнему прагматизму нашего времени. Музей частных коллекций ГМИИ им. Пушкина принимает только дары и при этом систематически пополняется. Вот уж где, наверное, запасники, вот уж где, наверняка, сигнализация!

При ближайшем рассмотрении хранилища Музея личных коллекций не поразили: свет регулируется обычными жалюзи, нормальные, как везде, системы поддержания температуры и влажности. Не заметно у дверей ОМОНА - даже охранников в штатском не наблюдается. Тем не менее фонды музея растут: сегодня - уже более 6000 экспонатов, при том, что выставляется лишь около трехсот. Основу составляет коллекция академика Зильберштейна, представлены произведения искусства известнейших частных собраний России, в том числе, коллекции Святослава Рихтера.

- Для настоящего собирателя его коллекция не просто набор ценных предметов - это неделимое целое, - объясняет феномен музея Алина Логинова, старший научный сотрудник. - Коллекционеры стараются передать свои собрания еще при жизни, потому что для наследников, как правило, вещи сразу начинают измеряться купюрами.

- А кто оценивает стоимость коллекции?

- Никто не оценивает. Зачем знать ее стоимость: музей, по существующему положению, не имеет права продавать свои экспонаты. Потом, ценность произведений со временем меняется. Правда, недавно мы оценили коллекцию стекла и фарфора - только для того, чтобы передать бумагу в правительство: хотим выхлопотать персональную пенсию вдове коллекционера.

- Но стоимость коллекций надо знать хотя бы для того, чтобы страховать музейные ценности. Как они страхуются?

- Никак. В нашей стране музейные ценности вообще не застрахованы Страховка нужна в том случае, если выставка отправляется за рубеж. Однако часто сумма ее бывает занижена: принимающая сторона должна платить за оформление документов процент от этой суммы, поэтому невыгодно, если цифра будет очень большой.

Но откуда доверие коллекционеров к музею, если во многих других именно музейные работники помогают злоумышленникам? По мнению Алины Сергеевны, во-первых, грабителям, в основном, помогает технический персонал - милиционеры, пожарники, но не хранители. Во-вторых, в музейное дело пришли люди, не имеющие к нему никакого отношения. Алина Логинова рассказала, как в кашинском музее директором назначили бывшую комсомольскую деятельницу. Первым делом та, используя сноровку и предприимчивость, сделала бусы из речного жемчуга, осыпавшегося с оклада иконы. То есть, при желании из собственного музея украсть легче, чем из банка - было бы желание. С другой стороны, особое, можно сказать, трепетное отношение к музейным реликвиям бывает надежнее электронных засовов и самой чувствительной сигнализации.

Всякие разговоры о "запасниках" и "тайниках" Алина Логинова объясняет разновидностью "народной эротики": то, что происходит за закрытой дверью и что нельзя подсмотреть в замочную скважину, безусловно, объявляется предосудительным. Да, действительно, в хранилищах музея лежат рисунки Репина и Врубеля.

- Дело в том, что значительная часть наших экспонатов - графика. По технологии, мы имеем право выставлять их только два месяца, а после этого - 12 месяцев работы должны находиться в спецрежиме хранилища. Поэтому лежат в запасниках работы вполне законно, без злого умысла, - объясняет Алина Сергеевна.

Один из последних даров музею - графика старейшего русского художника Татьяны Мавриной. Татьяна Алексеевна - живой классик. Она видела расцвет русского авангарда 20-х, входила в объединение художников-графиков "13", ее иллюстрации известны во всем мире. Маврина подарила музею самые знаменитые работы.

Причина недоверия к архивам, хранилищам, запасникам, кроме всего прочего, и в том, что, выглядывая из суматошной реальности и пошлости быта, мы по-детски завидуем остановленному тут времени. Завидуем тому, что здесь слова не меняют своего значения, и самые бесценные вещи не стоят ни копейки. Мы дошли до того, что бескорыстные поступки, благородные жесты вызывают недоверие, подозрение и, следуя жанру "народной эротики", - зависть.

Известно, что в любом музее экспозиция - надводная часть айсберга, остальное сокрыто надежно в запасниках. В диспропорции есть тайная целесообразность - радоваться надо тому, что музеи, как айсберги, против видимых законов физики держатся на плаву.